ПОСМОТРЕТЬ ФОТОГАЛЕРЕЮ САЙТА
Памяти Снайпера.

11 декабря2009 года, не дожив до своего 53 го дня рождения девятнадцать дней, скончался подполковник Василий Денисов. В своей жизни он успел многое. Знаменитой «Альфе» отдал почти двадцать лет, девять из которых он, профессионал высшей квалификации, являлся руководителем группы снайперов боевой и профессиональной подготовки подразделения «А».


Денисов воевал в Афганистане и Чечне, в Будённовске и Первомайском, был непосредственным участником многих, вошедших в учебники по новейшей истории, операций по освобождению заложников. Надо сказать, снайперы всегда были особой кастой. Их берегли тщательно— и мастеров стрельбы из лука, и стрельбы из винтовки Драгунова. Но фамилии лучших стрелков спецназа ФСБ знал лишь узкий круг посвященных.

Подполковник Василий Денисов— исключение. Популярностью он обязан своему творчеству, тем песням, которые исполнял вместе с товарищем по сценическому коллективу «Группа «А» и другом Сергеем Кузнецовым, а в последние годы друзьями десантниками по объединению авторов исполнителей «Музыкальный десант»: Станиславом Юрко, Юрием Епихиным, Артуром Кочаровым и Александром Карпухиным.

В феврале 2009 года Василий Николаевич принимал активное участие в музыкальном спектакле «Молюсь, Россия, за тебя…», названном так по его одноименной песне и посвященном 20 летию вывода Советских войск из Афганистана.

Прощание с офицером Группы «Альфа» состоялось в «шестиграннике»— Ритуальном зале ФСБ на Пехотной улице. Рядом, в часовне, прошло отпевание.

Похоронен 16 декабря 2009 года на Хованском кладбище.

СТРЕЛЯТЬ РАНЬШЕ, ЧЕМ ПИСАТЬ

Родился Василий Денисов в Москве 30 декабря 1956 года. Стрелять научился раньше, чем писать стихи. Его отец работал в охране Сталина и дал сыну в руки пистолет в четырехлетнем возрасте.

Стихи сочинять Денисов начал позже. В школе переделывал Пушкина, «чтобы смешнее было»,— и «пушкинская строфа» так ему удалась, что учительница, хотя и поставила «два балла», но оценила поэтический полет. Привычка переделывать, однако, осталась.

Уже работая в КГБ, молодой сотрудник Седьмого управления писал сценарии для комсомольских мероприятий и снова, как в школе, «переписывал» великого классика.

Разница между тогдашним Денисовым и нынешним, подполковником запаса и лауреатом, дипломантом многих всесоюзных, всероссийских и международных конкурсов и фестивалей военно-патриотической песни,— огромная. Это как разница между миром и войной, между «песней для себя» и «песней для других»— на передовой, в горячих точках, в которых уже как автор-исполнитель после увольнения из подразделения побывал не один десяток раз.

Когда то именно Афганистан подтолкнул Василия писать,— это стало отдушиной в страшной череде боев и смертей. И именно стихи помогли выжить после, в обыденной жизни. И не только ему, но и другим «афганцам»…

Чтобы написать «Живые и мертвые», нужно было пройти путь, который выпал на долю фронтового журналиста Константина Симонова. Чтобы создать Тёркина, нужно было испытать и пережить в себе, в своей душе то, что испытал и пережил Александр Твардовский. У каждого свой путь. Хотя Высоцкий не воевал, не ходил в черном бушлате во вражеский тыл, не падал с небес в охваченном огнем истребителе,— однако он настолько точно передал в своих стихах нерв той войны и ощущение человека, оказавшегося на ней, что, по мнению многих ветеранов Великой Отечественной, так писать мог только очевидец. Но то был Высоцкий… Интересно, что Василий Николаевич его хорошо запомнил.

—В Москве мы жили на «Соколе», и к нам туда часто захаживал Володя Высоцкий, пел на кухне. Он был знаком с моим отцом. Помню также Юрия Визбора… Я тогда маленький был, но их вот хорошо запомнил.

Когда Василию было шесть лет, родители развелись. С 1 го по 5 й класс он учился в интернате № 1 города Москвы и в средней школе № 617. Мать работала на заводе «Элион» в Зеленограде, получала 95 рублей в месяц. Конечно, этого не хватало, чтобы сытно жить, поэтому Василий после восьмого класса ушел в ПТУ № 5, на Беговой. Хороший спортсмен десятиборец, он сразу же попал в сборную завода, к которому было причислено училище.

Получив среднее образование и профессию слесаря механосборочных машин и токаря, Денисов пошел работать на завод № 30 «Знамя труда». А в 1976 году с повесткой в руке он отправился на сборный пункт и вскоре обладал заветным для многих тогдашних мальчишек голубым беретом. Проходя срочную службу в «Войсках Дяди Васи», дослужился до звания прапорщика, что и на сегодняшний день— уникальное явление! Когда его товарищи десантники интересовались, где служил Василий, не в штабе ли Ведь, там легче всего получать звания и награды… Вася отшучивался, что попал в литовскую учебку в медсанбат. Только немногие, посвящённые в суть дела, люди знали, что этот «медсанбат»— не что иное, как специальное учебное подразделение разведчиков.

Из-за его дерзкого нрава однажды произошел курьезный случай. В часть прибыл сын легендарного «Дяди Васи»— уже тогда героический офицер десантник А. В. Маргелов, совершивший 5 января 1973 года первое в мире десантирование внутри БМД-1. Так вот Денисов ухитрился с Александром Васильевичем не сойтись во мнениях, за что был посажен им на гауптвахту. Однако сразу же был от нее освобожден— как отличник боевой и политической подготовки. В будущем оба участника этого курьезного события стали добрыми друзьями и оставались ими до последних дней…

Уже в то время В. Денисов активно увлекался авторской песней. Среди русских поэтов особенно ценил стихи Николая Гумилёва. А еще заслужил звание Лауреата творческого конкурса Прибалтийского военного округа.

После демобилизации Денисов вернулся на родной завод, где наверняка стал бы первоклассным мастером, отменным производственником. Но судьба распорядилась иначе. В апреле 1978 года в его квартире раздался телефонный звонок. Представились, попросили явиться на Лубянку для «серьезного разговора».

В результате Василий получил предложение поступить на работу в КГБ, и вскоре был зачислен на службу в Седьмое управление. Затем, отучившись в ленинградской спецшколе, в мае «олимпийского» 1980 го года, после необходимых проверок и тестов, прапорщик Денисов был зачислен в Группу «А». Через несколько месяцев ему торжественно вручили снайперскую винтовку Драгунова (СВД). А когда пришла пора выбирать боевой позывной, то Василия сразу же нарекли «Артистом»…

Это было время нового качественного роста «Альфы»— в подразделение набирали офицеров с прицелом на Афганистан. Еще не зажили у сотрудников раны, полученные 27 декабря 1979 года во время штурма дворца Амина. Еще не прошла сердечная боль от потери Волкова Дмитрия Васильевича и Зудина Геннадия Егоровича, погибших в том бою.

ОБСТРЕЛЯННЫЕ ВОЙНОЙ

В 1980 х годах весь личный состав Группы «А» «обкатали» Афганом, так называемыми «боевыми стажировками». Поскольку «зеленые фуражки» входили тогда (впрочем, как и сейчас) в структуру госбезопасности, бойцы «Альфы» работали в составе десантно-штурмовых и мотоманевренных групп 47 го Краснознаменного Среднеазиатского пограничного округа, располагавшегося в городе Керки на территории Туркмении.

Денисов попал в состав первой нештатной боевой группы, находившейся «за речкой».

—В конце октября 1983 года мы вылетели в Керки,— вспоминал Василий Николаевич.— Мы— это пятнадцать сотрудников Группы «А» под командой майора (ныне полковника запаса) Виктора Зорькина. Этой командировке предшествовала изнурительная подготовка в районе Кубинки и в Ярославском учебном пограничном центре: кроссы, стрельба практически из всех видов стрелкового оружия, комплексы парашютно десантных тренировок. И, конечно, обязательная «притирка» друг к другу. Психологическая совместимость бойцов спецназа является важнейшим условием выполнения поставленной боевой задачи. Все группы формировались по пятнадцать человек. Практика показала, что именно такое подразделение— два отделения по семь человек и командир— способны решать любые мобильные задачи.

…Первая командировка нашей группы «за речку» была в провинцию Андхой. Вместе с ребятами из Керкинской ДШМГ мы довольно быстро перелетели на ту сторону. Перед нами открылся городок, вернее— большая деревня. В оптический прибор я довольно ясно рассмотрел высокие заборы, называемые дувалами, высотой в 3 4 метра, домики из кизяковых кирпичей.

Силами Керкинской ДШМГ и полка афганских сарбозов с четырех сторон блокировали весь городок. По нам открыли огонь. По команде «Вперед!», первым делом я определил расстояние и выставил нужные параметры. Затем выбрал мечущуюся с оружием фигуру в чалме— и поразил цель. Еще несколько секунд, и другая мишень плавно осела рядом. Подумал тогда: вот она, работа снайпера,— началась. Но она как началась, так и закончилась, и больше стрелять мне в тот день не пришлось. А за всю командировку в Афганистан я произвел только восемь выстрелов, но все результативно.

Как уже было сказано, именно Афганистан подтолкнул Василия к написанию стихов— отдушине в череде выходов на боевое задание и по возвращении домой. Именно творчество помогло потом «оттаять», там, в еще едином и мирном Союзе, где люди не понимали, что где то идет совсем другая жизнь, война, по сравнению с которой их проблемы и неурядицы— сущие пустяки. И Василий Денисов и другие «афганцы», которые брали в руки гитару, психологически реабилитировали себя и других.

Стихи «рождались» у Василия постоянно. Однажды случайно услышанный на трамвайной остановке разговор двух ветеранов Второй Мировой войны превратился в горькую песню.

Афганистан остался позади,
Пески покинули последние ребята.
Вздохнули с облегчением отцы,
И матери не будут больше плакать.
Не расцветет в лазури голубой
«Тюльпаном черным» смерть несущий вестник.
Но навсегда останется седым
Войну прошедший твой и мой ровесник.
«Какая, к черту, там была война
Они ни разу то, что мы, не испытали.
Подумаешь— два года— ерунда!
Мы их служить туда не посылали».
Как больно было слышать те слова,
Тем более от тех, кто смерть изведал:
На пиджаках блестели ордена,
О внуках так своих судили деды.
Недавно я услышал разговор:
Стояли двое на трамвайной остановке.
Я не вмешался, не затеял с ними спор
Пусть им ответят этой песни строки.
Вы правы: мы не знаем той войны,
Мы не бросались с гранатами под танки,
Нас не бомбили «Юнкерсы», и мы,
Не получали «наркомовские» граммы.
Да, мы не помним ужас лагерей,
Не видели в бою штрафные роты,
Но, как и вы, теряли мы друзей,
И в нас стреляли боевыми пулеметы.
Вы видели всегда лицо врага
А нам, как правило, стреляли только в спину.
Вы помните азарт лихих атак,
Мы молча на проческу выходили.
Мы, как и вы, предпочитали плену смерть.
И жизнь свою не просто отдавали.
Мы выполняли долг свой! А теперь
Нам говорят: «Мы вас не посылали».

А вот еще об одном эпизоде из той давней зимней командировки, первой «боевой стажировки» в Афганистане, вспоминал Василий Николаевич:

— Случилось так, что в ту ночь главарь банды из Меймене, известный среди местных как Кудуз Кале, что значит «Плешивый», договорился с другой бандой о совместном ударе нам в тыл. По данным нашей разведки, численность составляла 70 человек, нас — пятнадцать. На сопках с разных сторон разместились разведчики-наблюдатели. Около часа ночи они сообщили, что в районе арыков наблюдается оживление. Наша группа запросила команду, чтобы открыть огонь. В ответ чуть ли не матом: «Вы что там, пьяные Откуда там «духи» У нас все под контролем». А разведчики передают, что «духов» уже перевалило за тридцать, и они выходят именно на наши позиции.

Снова запрос, и снова удивление— и приказ: «Не стрелять!» Мы дали бандитам немного втянуться в нашу позицию, и только когда до цветастых халатов оставалось метров тридцать, наш командир отдал приказ: «Огонь!». Я находился на позиции справа от надвигавшихся «моджахедов», выстрелил два раза. Уложил бы еще двух, но по рации услышал приказ: «Бой близкий, справимся без тебя. Не мешай!». Подумал тогда: берегут, что ли, они меня Боятся, что раскрою себя Видимо, снайпер нужен для ювелирной работы…

Бой длился считанные минуты. Уцелели только те, кто находился в хвосте колонны. А вот банда, которая хотела напасть с тыла— и на наше счастье опоздала по времени,— услышав звуки стрельбы и разрывы гранат, видимо, решила, что впереди находится сильно укрепленный район или засада, и повернула назад. Как мы потом узнали, бандиты под покровом темноты выносили с поля боя своих убитых и складывали в недалеко расположенной мечети.

Самого Кудуза Кале, оставшегося в живых, обвинили в том, что именно он предал «моджахедов», и те, мол, по его вине напоролись на засаду…

28 декабря 1983 года «альфовцы» вернулись в Керки. Сдали оружие на склад погранотряда. 30 го были уже в Ашхабаде, а 31 го, перед самым Новым годом, уставшие, но счастливые— все живы, все «обстреляны войной»— ступили на родную московскую землю.

«Я — ЦАРСКИЙ СТРЕЛЕЦ»

В Центральном музее Вооруженных Сил 25 февраля 2006 года прошла презентации выставки и одноименной книги «Имидж армии— имидж России». Кстати, это очень верная, точная характеристика, отражавшая положение дел в военной среде и отношение общества к нынешней рабоче-крестьянской по своему составу армии.

Среди гостей и ветеранов «Альфы» был и подполковник Василий Денисов. Выступал, спел несколько своих песен. А еще сказал, что хороший концерт может сделать очень много в деле повышения патриотизма и имиджа армии, о чем ему неоднократно говорили благодарные слушатели после выступлений в горячих точках.

Слушателей иногда так трогали песни в исполнении Денисова, что, например, после песни «Молюсь, Россия, за тебя» зал встал. Некоторые плакали. А на одном из концертов после песни «Афганистан остался позади» чья то поседевшая мать преподнесла ему цветы. И тоже плакала…

Стихи рождались у него легко, без особых раздумий и «мук творчества» и отличались искренностью и глубиной, продуманностью и болью. Музыка появилась позже, когда однажды жена «подкинула» ему идею, предложив выучиться играть на гитаре. Выучился, понравилось— свои и чужие стихи легко ложились на музыку. Появились песни. Родился первый сборник, потом первый диск…

Многие песни Денисова времен «первой чеченской» несут явный отпечаток эмоциональной усталости. Будённовск, Первомайский… они принесли с собой сильный психологический стресс. После этого, как говорил Василий, «можно уйти в запой на месяц и никто не осудит — это жизнь, мы взрослые люди, мужчины». А можно писать стихи, что он и делал, оставляя на бумаге свою боль и разочарование, опустошение.

Утром морозно. Тучи — свинец.
Пройду свой путь. Предстану перед Богом.
Мне каяться не в чем. Я — царский стрелец.
И нет моей вины перед народом.
Мы воли хотели, а выпала плаха.
Так не раз бывало на Руси,
Кому то — радость, а кому то — плакать.
Нам же крест свой до конца нести.
Так бей в колокола, звонарь,
Делай, кат, свое черное дело.
Я лягу здесь. Подвинься, государь.
Нынче пришло мое время.

 

Все, кто был в Будённовске, кто хоронил трех погибших сотрудников «Альфы»: майора Владимира Соловова, лейтенантов Дмитрия Бурдяева и Дмитрия Рябинкина — тот поймет, откуда такое настроение. Подразделение бросили фактически на убой, и только нежданной удачей можно объяснить тот факт, что при лобовом штурме из боя не вышли всего трое сотрудников, а не половина личного состава.

Бытует точка зрения, что Группа «А» взяла первый этаж, но потом получила приказ отойти. Это не так. Хотя позже, во время переговоров, с тыльной стороны здания краснодарские «альфовцы» подползли вплотную к окнам и перекусили решетки, приготовившись нырнуть внутрь.

Майор Денисов со своей винтовкой располагался в здании напротив, на крыше, прикрывая продвижение ребят, а также своего напарника— снайпера из краснодарской «Альфы» Витю Лисовского (позывной «Лорд»). На самом острие атаки, в самом пекле оказался Володя Соловов, близкий друг Денисова. Он и несколько бойцов ближе всех подошли к больничным дверям: еще немного, и попали бы в мертвую зону…

В больничном дворе, недалеко от чистых окон, которыми ныне сияют отремонтированные палаты, в землю врыта гранитная плита с крестом. Около креста всегда теплится лампадка, лежат свежие цветы. Каждый пришедший сюда может прочитать, что на этом месте погиб во время атаки «альфовцев» майор Владимир Соловов. Его вспоминают сегодня в Будённовске как народного героя.

…Полчаса боя в отрыве от основной группы. Тридцать минут, которые позволили товарищам выйти из огневого мешка. Несмотря на тяжелое ранение в руку, Соловов смог укрыться за деревом, где начал делать себе перевязку. Пуля в сердце оборвала его жизнь. Его бронежилет оказался пробит в нескольких местах, а в дереве, за которым он лежал, потом насчитали двадцать шесть пулевых отметин.

— В районе морга, у гаражей, одну из групп прижали к земле бешеным пулеметным огнем — вспоминал Денисов. — Ребята залегли у маленькой стеночки, а крупнокалиберный пулемет прошивает ее насквозь. В группе уже четверо раненых. Батареи в станции садятся, и я еле слышу, что ребята вроде бы просят о помощи. Связываюсь, уточняю. Отвечают, что дело совсем худо.

А у нас обещанной «брони» нет, но выручать надо. Посылаю вперед четверку своих снайперов. Едва они проскочили метров тридцать, как попали под пулемет, а потом их накрыли из гранатомета. Поднялись после обстрела трое. Слышу: «Маяк-один» к «Маяку-пять». Отвечаю: «Маяк-один, слушаю тебя»— «У меня нулевой». Честно говоря, не поверил: помехи в эфире были большие, подумал, что ослышался. Переспросил. Они подтвердили— у них, стало быть, погибший. Им оказался снайпер Дмитрий Бурдяев. Он получил смертельное ранение, примерно такое же, как Гена Сергеев в девяносто третьем у Белого дома. Правда, рука была не задета, но пуля пробила легкое, сердце.

«С КЕМ ШЕЛ, РОССИЯ, ЗА ТЕБЯ…»

Существует популярная «Военная программа» Александра Сладкова на канале РТР. В октябре 2006 года в ней принимал участие и Василий Денисов. Эфиру предшествовал любопытный анонс: «Каждая война рождает свой фольклор. Чаще всего он делится на две категории: первая — это песни, популярные среди воюющих солдат, вторая — музыкальные произведения, которые ассоциируют с войной те, кто на ней никогда не был.

Герои программы— авторы и исполнители, когда то сами воевавшие в Афганистане: Владимир Мазур, снайпер Группы «Альфа» Василий Денисов со своим неизменным другом и соавтором Сергеем Кузнецовым, «поющий» генерал инженерных войск Виктор Куценко, а также легендарные вокально-инструментальные группы «ограниченного контингента»— «Каскад» и «Голубые береты». Представили по полному чину. А раньше, в период особой секретности, перед его выступлением просто говорили: «Выступает Василий Денисов».

Более тринадцати лет назад возникло Творческое объединение участников локальных войн и специальных подразделений «Восточный синдром».

—Все, кто входил в это объединение, — объяснял Денисов, — выступали по отдельности. Автор известной песни «Батальонная разведка» Игорь Морозов, Виктор Верстаков, член Союза писателей России, полковник в отставке (в Афганистане он был корреспондентом) Владимир Зайцев, которого уже нет среди нас. И многие другие. Все они составляли «Восточный синдром». Кстати, название придумал Сергей Кузнецов. Мы самоучки, но работаем профессионально.

Вообще то, Василий Николаевич (так и хочется назвать его просто, без отчества!) не считал себя талантливым. Он «просто сочинял», стараясь объяснить слушателям, во имя чего офицеры спецназа, поднимаясь на пулеметы и гранатометы, шли и идут на смерть. Хотя, по его мнению, гражданскому человеку понять все это очень и очень сложно. Потомственный военный, он считал, что разделять боевых офицеров на царских, советских и российских неверно в корне. Все они защищали Родину и абсолютно все имеют право на добрую память.

Молюсь, Россия, за тебя,
Хоть никогда не верил в Бога.
А верил в совесть, в честь, в ребят,
С кем шел раз выбранной дорогой.
В тех, с кем делились пополам
Победы, радость и утраты.
С кем, расставаясь, каждый раз
Незримыми слезами плакал.
Молюсь, Россия, за тебя.
Со мной коленопреклоненны
Все те, кому ты дорога,
Кто носит на плечах погоны.
Честь офицера — честь твоя.
Ради Отечества и Веры
На смерть шли, жизни не щадя,
И погибали офицеры.
Молюсь, Россия, за тебя.
И прошлое передо мной всплывает:
Полтава, Рымник, Сталинград,
Суворов, Жуков и Макаров.
Не счесть имен, не счесть побед,
Заслуженно принесших славу.
Терпела все — вранье и бред.
Но грязь к святой не прилипает.
Молюсь, Россия, за тебя.
Во мне кровь павших поколений
Соединилась — примирив,
Корнета с комиссаром батареи.
Один под Ельней награжден посмертно,
Другой на Шипке голову сложил.
Их было много — русских офицеров,
На твой алтарь, Россия, положивших жизнь.

Сборник «Молюсь, Россия, за тебя», вышедший в 1996 году, составлен из стихов самого Денисова и известных поэтов прошлого, положенных им на музыку. Николай Гумилев, Арсений Несмелов, Марина Цветаева, Иннокентий Анненский, Саша Черный — далеко не полный перечень литературных пристрастий подполковника Группы «А». На него, как он сам признался, очень большое влияние оказали Александр Вертинский, Владимир Высоцкий, Юрий Визбор.

Осталась нереализованной мечта Василия — выпустить диск памяти, посвященный Гумилеву, и записать на нем около пятнадцати песен, взяв стихи, как самого поэта, так и те, что посвящены ему. Я спрашивала его, почему именно Гумилев? Ответ был вполне исчерпывающим:

— Во-первых, он был русским офицером. Во-вторых, кавалером ордена Святого Георгия. А в третьих, замечательным поэтом.

Василий Денисов, снайпер и поэт, офицер и бард, всегда и везде чувствовал себя уверенно: в гостиной Центрального дома литераторов, на большой сцене или перед военным коллективом в далеком городке, на пограничной заставе или в зоне боевых действий. Может быть, именно поэтому, забыв однажды слова песни, исполняемой на стихи Марины Цветаевой,— а дело происходило в Доме актера на Арбате,— Денисов, не смутившись, объяснил слушателям, что такое может случиться с каждым, кто не поет под «фанеру». Зал, думая, что это было запланировано, аплодировал. А Виктор Мережко после концерта сказал: «Вы хоть и не актер, но получилось гениально!».

Хотя, конечно, выступать перед большой аудиторией ему было сложнее. Например, в Колонном зале Дома Союзов, когда зрители в больших чинах. Или в Лужниках, когда семь тысяч лиц сливаются перед глазами в одно черное пятно. И пульс после концерта двести ударов в минуту. Куда как легче и приятнее, когда поешь в госпиталях или в маленьком зальчике, где можно обойтись без микрофона, и где начинается неспешный, доверительный разговор-беседа.

ЧЕМОДАНЧИК С БАРХАТНОЙ СУТЬЮ

Во всем мире стрелки делятся на две категории: армейские снайперы и полицейские. Армейские— это понятно: «простая» работа в условиях войны, как правило, на длинных дистанциях. Полицейский снайпер действует на коротких дистанциях, когда, случается, из толпы необходимо выцелить одного человека и поразить его.

Но существует третья категория снайперов, по шкале подполковника Денисова, — это снайперы антитеррора, которые работают на всех дистанциях, во всех условиях, стреляют из разных положений, хоть вверх ногами, — без выбора. И психологически они должны быть более устойчивы, чем армейские или полицейские стрелки: ведь им надо знать, как поведет себя не только террорист, но и пуля, уже поразившая цель. Вдруг она срикошетит и попадет в заложника Или, если операция проводится в пассажирском самолете, угодит в баллон с кислородом, что приведет к взрыву. А армейцу знать все эти премудрости совсем не обязательно.

…У снайпера антитеррора должно быть несколько винтовок. Для поражения цели с расстояния, допустим, в пятьдесят метров, не надо брать тяжелую винтовку с длинным стволом и патроны с усиленным зарядом.

Настоящий снайпер обязательно должен с собой иметь как минимум две, а лучше три винтовки, еще личное оружие — пистолет и рацию. Либо винтовку с тремя сменными стволами — дорогое, кстати, оружие, которое в сложных условиях можно стремительно собрать и также стремительно разобрать и упаковать в элегантный чемоданчик с бархатной внутренней обивкой. Такие чемоданчики можно увидеть в старом американском кино, там они есть почти у каждого гангстера. А у нас они — мечта. Мечта каждого профессионального снайпера.

Стреляет такой снайпер нечасто — во много раз реже, чем в тех же старых фильмах…

Не надо говорить высоких фраз,
Не надо лучше, чем ты есть, казаться.
Нас жены провожая каждый раз,
Твердят как заклинанье: возвращайся.
А мы уходим, оставляя за спиной,
Свои заботы, радости и близких,
Чтобы спасти людей, закроем их собой
От пули озверевших террористов.
Из года в год несем мы этот крест.
От напряженья мышцы рвем и жилы,
И каждый раз, надев бронежилет,
Стараемся, чтоб люди были живы.
Чтоб страх не искажал ребячьих глаз,
Чтоб матери не ведали печали,
Мы тянем лямку, люди, ради вас,
И это не однажды доказали.
Сарапул— восемьдесят первый год,
Тбилиси— «свадьба» в восемьдесят третьем,
Уфа— захвачен снова самолет,
В Орджоникидзе угрожали детям.
Не раз сигнал тревоги нас срывал,
Мы жизнью ради жизни рисковали,
Но на судьбу нам сетовать нельзя:
Ведь мы работу добровольно выбирали.
И если завтра прозвучит набат –
Опять шагнет навстречу смерти кто то,
Чтоб сделать свое дело, как всегда.
Такая вот, друзья, у нас работа.

Он давно пришел к выводу, что гитара очень сильное оружие. Гораздо сильнее винтовки. Из винтовки можно произвести десять выстрелов. А с помощью гитары он мог зажечь патриотизмом сотни и сотни людей. И они, если потребуется, в свою очередь возьмут в руки винтовки.

Несколько лет назад Денисова позвали спеть на Кубке России по рукопашному бою, посвященному памяти погибших сотрудников «Альфы». Турнир проходил в Тамбове. К Василию подошел бойкий журналист и принялся задавать откровенно хамские вопросы:

— Что должно случиться, чтобы нормальный человек начал профессионально убивать людей

— Что значит «убивать людей» — возмутился Денисов. — Те, кто захватывает стариков и детей — это нелюди! Если их не убивать, они убьют женщину, ребенка…

— Сколько «нелюдей» на вашем счету?

— Не знаю. Зарубки на прикладе не делал. Зачем оружие уродовать?

— Мертвяки не снятся?

— Мальчиков кровавых нет в глазах. Сплю спокойно. Я делал правое дело.

— Как «уживаются» в одних руках снайперская винтовка и гитара?

— Отлично уживаются. Гитара— это реабилитация, выздоровление. Сочиняю ночью, когда все спят. Мы с моим другом Сережей Кузнецовым уже несколько лет гастролируем. Это наш заработок.

— А какая пенсия у ветерана «Альфы»?

— Маленькая, если смотреть по стажу, но гораздо больше, чем пенсионеры получают. Я все таки двадцать пять лет военнослужащий.

В феврале 1999 года на Сочинском фестивале «За Веру, за Россию, за любовь» Денисова, ставшего его лауреатом, впервые объявили с эстрады, как и должно быть: «Подполковник спецназа Василий Денисов». Что ж, это совсем другое дело.

За подполковником, а не просто бардом (каковым он себя, кстати, и не считал) с того времени незримо стояло все знаменитое подразделение. Группа «Альфа».

Вечная Вам память, Василий Николаевич.

Ольга Егорова СПЕЦНАЗ РОССИИ N 12 (159) ДЕКАБРЬ 2009 ГОДА

 

 
.....